Кентавры (др.-греч. Κένταυροι, ед.ч. Κένταυρος) в греческой мифологии — дикие смертные существа с головой и туловищем человека на теле лошади, обитатели гор и лесных чащ, сопровождают Диониса и отличаются буйным нравом и невоздержанностью. Предположительно, кентавры первоначально были воплощением горных рек и бурных потоков. В героических мифах одни кентавры являются воспитателями героев, другие — враждебны им.

Слово «кентавр» (др.-греч. κένταυρος, kentauros), или латинизированный вариант — «центавр» (лат. centaurus), традиционно возводится к словообразованию, состоящему из двух греческих корней: kenteo "колоть" и tauros "бык", которое может интерпретироваться и как "убийца быков" или охотник на быков, и как погонщик быков или даже ковбой.

Образ кентавров предположительно возник как плод фантазии представителей цивилизованных, но не знавших ещё верховой езды народов, впервые столкнувшихся с конными всадниками неких северных кочевых племён: скифов, тюрок, касситов или тавров. Этим объясняется как свирепый нрав кентавров, так и их связь с быками — основой хозяйства кочевников было скотоводство.

Согласно эвгемерическому истолкованию античного времени, это были юноши из деревни Туча, которые изобрели верховую езду и перебили диких быков; либо люди из города Пелефроний, где был найден способ приручать лошадей.

Согласно другому подходу, образ кентавров восходит ко временам распада греко-арийского языкового единства, а само слово, как и др.-инд. гандхарва, было заимствовано в протогреческий из некоего субстратного языка. Если принять эту версию, спекуляции о всадниках становятся беспочвенными, а принятую этимологию этого слова следует признать позднейшим народным переосмыслением. Вообще, даже семантически, образы кентавров и гандхарв весьма схожи.

Конь, лошадь. Играет важную роль во многих мифологических системах Евразии. Является атрибутом (или образом) ряда божеств. На К. передвигаются (по небу и из одной стихии или мира в другой) боги и герои. В индоевропейской мифологии К. принадлежит особое место, объясняющееся его ролью в хозяйстве и переселениях древних индоевропейцев.

В индоевропейском близнечном мифе в виде двух коней представлялись божественные близнецы (ср. др.-инд. Ашвины, греч. Диоскуры, «дети бога» в балтийской мифологии) и связанные с ними два мифологических предводителя - родоначальники племени (англосакс. Hengist и Horsa). Представляется возможной также реконструкция бога грозы индоевропейской мифологии - Per(k)uno-s в виде воина-змееборца на К. (или на боевой колеснице, запряжённой конями), что находит продолжение в представлении о хеттском боге Пирва и родственных по имени богах в других индоевропейских мифологиях, которые также передвигаются на повозках, запряжённых К. (ср. слав. Перун).

Общим для индоевропейских народов является образ бога солнца на боевой колеснице, запряжённой конями, причём само солнце представляется в виде колеса. <...>

Рассказы о мифических К. известны в древнеиндийской, кельтской и славянской мифологиях. Соответствие общеиндоевропейскому представлению о конях божества можно видеть в ритуале жертвоприношения коня; ср. др.-инд. ритуал убийства коня (ашвамедха), приравнивавшегося к трём частям космоса, римский обряд Equus October («октябрьский конь») и сходные обряды у славян и германцев. В скандинавской мифологии древо мировое называется Иггдрасиль (др.-исл. Yggdrasill), что буквально означает «конь Игга», т. е. конь Одина; это соответствует обозначению мирового древа в Древней Индии (см. Ашваттха)...

Митра,  Мифра (авест. Μιθρα, букв. «договор», «согласие»), древне-иранский мифологический персонаж, связанный с идеей договора, а также выступающий как бог солнца. М. принадлежит по своему происхождению к индоиранскому пантеону (ср. вед. Mitга).<...>

В авестийской мифологии мотивы связи М. с солнцем не могут считаться основными, в ней налицо лишь известные предпосылки для формирования солярной функции М. Тем не менее и в «Авесте» нельзя пройти мимо таких фактов, как эпитеты М. «исполненный собственного света», «сияющий» (X 44), «блестящий» и т. п. (ср. также «Яшт» Х 142, 143; «Видевдат» 19, 28), мотивы бессонного, всегда бодрствующего (как и солнце) М. (X 7, ср. Х 103, где М. неусыпно и бдительно стережёт творения Мазды, наблюдает за ними), смежности М. и солнца во времени (М. является раньше солнца на рассвете и остаётся позже его на закате, ср. Х 95, 141), таких атрибутов М., как кони и колесница (ср. Х 136). В других иранских традициях М., однако, несомненно выступает как божество солнца или даже просто как обозначение солнца.

Среди других изменений характеристик М. после реформы Заратуштры - устранение у М. функций бога войны, актуализация тавроктонической темы (из крови убиваемого быка произрастают растения, она увеличивает плодородие и жизненную силу, ср. особую роль в культе М. жертвоприношения животных) <...>.

Митра - <...> Веды представляют Митру постоянным спутником верховного бога Варуны, стоящего во главе семи великих богов — Адитьев... Адитьи, с Варуной и Митрой во главе, являются верховными мироправителями, блюстителями космического и нравственного порядка. Они называются царями, дающими ненарушимые уставы. С вершины неба обозревают Варуна и Митра все мироздание и восходят на престол с восходом солнца, которое называется иногда их оком. В гимнах, однако, существует представление, что Митра владычествует над днем и солнцем, а Варуна — над ночью; но вообще первоначальный солярный характер Митры значительно побледнел у индийцев сравнительно с иранцами, видевшими в Митре световое божество. Как бог солнца Митра уступил своё место богу Сурье, и принял более отвлеченный характер верховного блюстителя нравственного света — правды и добродетели.

Однако следы солярного значения Митры сохранились как в ведийских гимнах, так и в религиозно-философских произведениях брахманического периода, в которых повторяется представление о том, что Митре принадлежит день, а Варуне ночь, или что Митра создал день, а Варуна ночь, согласно с чем и предписывается Митре приносить в жертву плоды (не животное) светлого цвета, а Варуне — темноцветные плоды. Уже в ведийском периоде культ Варуны и Митры и вообще богов Адитьев отступает на второй план сравнительно с чествованием более доступных и популярных богов — громовника Индры и бога огня Агни.

Исследователи индоиранской мифологии уже давно указывали на соответствие индийских Адитьев семи иранским верховным духам Амешаспентам (Амшаспандам). Глава Адитьев, Варуна, близко напоминает иранского Ахурамазду; спутник Варуны — Митра соответствует иранскому солнечному богу Мифре; отвлеченные имена амешаспентов, олицетворяющих нравственно-религиозные понятия, представляют до некоторой степени параллель отвлеченным именам индийских Адитьев: так, Митра собственно значит дружественный, друг, имя другого из Адитьев, Арьямана, имеет тоже значение «лучший друг». Высказано было предположение, что индоиранские представления о семи верховных богах сложились под влиянием семитического (вавилоно-ассирийского) культа планет, к числу которых причислялись солнце и луна, что составляло семерицу верховных божеств. Однако до сих пор эта гипотеза ещё не имеет прочного основания. <...>.

В Древней Армении Митра был известен как Михр (Mihr, арм. Միհր) — бог Солнца, небесного света и справедливости. Михру, в частности, посвящён Храм Солнца I в. н. э. в Гарни, выстроенный в эллинистическом стиле, а так же жертвенник Мхери дур («дверь Мхера») в горах близ города Ван.<...>.

Большую дискуссию вызвало упоминание Геродотом Митры как женского божества, не имеющее чёткого объяснения. Он пишет, что «…от ассирийцев и арабов персы научились почитать Уранию (ассирийцы называют Афродиту Милиттой, арабы — Алилат, а персы — Митра)». Страбон исправляет его данные, указывая, что персы называют Митрой Гелиоса, то есть солнце.<...>.

Армянский автор Езник Колбский приводит такой рассказ: Ареман пригласил Ормазда на праздник, Ормазд отказался, пока их сыновья не сразятся. Сын Аремана победил, духи искали посредника и не находили, и тогда создали Солнце, чтобы оно судило их.

Юлиан, ссылаясь на гипотезы мистерий, упоминает о мнении, по которому Гелиос движется в области выше неподвижных звёзд, посредине между тремя мирами, причем срединность Солнца у Юлиана восходит к персидской доктрине, равно как и мнение о его астрономическом положении, хотя и использует аристотелевский термин «месотес».

Дионисий Ареопагит, рассуждая об упомянутом в Библии дне остановки Солнца при царе Езекии, ссылается на персидские священные рассказы и празднования, которые маги совершают тройному Митре.<...>.

Во время мистерий говорится, что Митра родился от камня, а место совершения мистерий называют пещерой. Юстин указывает, что диавол сообщил жрецам Митры это название, ибо Христос родился в пещере. Согласно Стацию, Аполлона ахеменийцы называют Титаном, а в пещере Персея его зовут Митрою, гнущим рога.<...>.

Одно из распространённых изображений на митраитских барельефах и росписях — тавроктония (заклание быка Митрой). Митра, отвернув лицо, вонзает нож в бок жертвы. Когда бык умирает, извергнув семя (причем фаллос быка отгрызается скорпионом), из его мозга произрастает зерно, дающее хлеб, а из крови — виноградная лоза. Деяния Митры созерцают одетые подобно ему Кауто и Каупопат, держащие в руках факелы. Хотя Митра отождествлялся с Солнцем, на некоторых изображениях Sol и Митра показаны параллельно: либо Sol преклоняет перед Митрой колени, либо приказывает ему принести быка в жертву, либо пожимают друг другу руки и вместе едят мясо быка, причем им прислуживают слуги в звериных масках.

Также есть изображения испытаний при инициации. Обнажённый мист сидит с повязкой на глазах, а перед ним жрец с мечом. В сюжетах так называемого «митраитского объятия» Митра в виде льва покрывает быка (или другое парнокопытное животное) <...>.

История корриды - <...> Вероятно, первоначально убийство быка было ритуальным и совершалось только жрецами. К VIII веку, перед вторжением арабов, битвы с быком уже были излюбленной народной забавой. А к концу XV века, то есть времени завершения реконкисты и объединения Испании, коррида становится развлечением благородного сословия. С быком сражается кабальеро, рыцарь на коне.

Бык - В ряде мифологий (шумерской, египетской и др.) обнаруживаются разнообразные связи быка и соответствующего ему мифологического образа: полное их тождество, бык как земное воплощение бога или как его атрибут и др. В Древнем Двуречье, в Средней Азии 3-2-го тыс. до н. э., в древнеиранской и древнеиндийской традициях бык - прежде всего образ лунного божества. В иранской мифологии месяц называется «имеющим семя Б.», в Шумере и Аккаде бог луны Син (шумер. Зуэн или Нанна) представлялся в виде синебородого Б. В шумерской песне «Гильгамеш и Небесный бык» богиня Иннин, рассердившись на Гильгамеша, не ответившего ей любовью, добивается, чтобы боги создали небесного Б.- мстителя за неё. Б., спустившись с небес к Евфрату, выпивает реку. Гильгамеш побеждает Б. (на шумерских печатях изображены эпизоды сражения героя с чудовищем - человекобыком); ср. убийство первобыка Ахриманом в иранской мифологии, критского Минотавра Тесеем в греческом мифе, встречу угаритского Баала (Балу) с существом, у которого «рога как у быков, и горбы, словно у буйволов». Подобные мифы могли быть связаны с обрядом ритуального состязания с быком и принесения в жертву священного быка, широко распространённым в восточном Средиземноморье (во время греческих буфоний убивали быка, съевшего жертвенный. хлеб, после чего устраивали обрядовый суд над виновниками убийства). <...>

Особенно широкое распространение культ священного Б. (буйвола) имел в древних цивилизациях долины Инда (3-е тыс. до н. э.), о чём позволяют судить печати из Мохенджо-Даро и Хараппы, а также шумерские сведения о людях из страны Мелухха (Индии). Роль Б. как символа бога (бык Нандин бога Шивы) или как противника мифологического героя (Сканда, убивающий духа буйвола в «Махабхарате», III 221, 66; Валин, убивающий буйвола Дундубхи в «Рамаяне» IV 11, 7-39) характерна и для тех элементов древнеиндийской мифологии, которые можно связывать с наиболее ранними доиндоарийскими её истоками <...>

Археологические следы культа Б. прослеживаются во многих древних скотоводческих культурах (по мнению некоторых учёных, культ дикого быка играл существенную роль в процессе его одомашнивания), испытавших влияние переднеазиатских. Глиняная модель храма, украшенного бычьими рогами, обнаружена в поселении трипольской культуры у реки Рось, что даёт основания для параллелей с культовой ролью Б., бычьих рогов и масок быка в культурах Балкан 5-4-го тыс. до н. э. и в Чатал-Хююке. Ритуальные композиции из нескольких бычьих черепов найдены также в таких географически и хронологически удалённых комплексах, как могильник Синташта (южное Зауралье, около середины 2-го тыс. до н. э.), в котором обнаруживаются и другие черты, общие с индоевропейской мифологией. <...>